Войти:
Свобода в служении!
На главную Блог О группе Дискография Видео Фото Магазин Библиотека Форум Фан-клуб Ссылки
Пока ничего не известно. Мы сами не знаем, когда следующий концерт, честно.
Послушать:
  Сонет №1
  Рассказ Короля-Ондатры о рыбной ловле в пятницу
  Сонет №2
  Танец Казановы
  Луна над Кармелем
  Сонет №3
  Восхождение черной луны
  Сонет №4
  Радость моя…
Сейчас играет:

Сонет №1

Мой голос тих, я отыскал слова
В пустых зрачках полночного покоя.
Божественно пуста моя глава
И вне меня безмолвие пустое.

Скажи я прав ведь эта пустота
И есть начало верного служенья?
И будет свет, и будет наполненье,
И вспыхнет роза на груди креста?

Но нет ответа тянется покой
И кажется следит за мной другой.
Внимательно и строго ожиданье.

И я уже на грани естества.
И с губ моих срываются слова
Равновеликие холодному молчанью.

Рассказ Короля-Ондатры о рыбной ловле в пятницу

Я видел небо в стальных переливах
И камни на илистом дне.
И стрелы уклеек, чья плоть тороплива,
Сверкали в прибрежной волне.

И еще было море, и пенные гривы
На гребнях ревущих валов.
И крест обомшелый, в объятиях ивы,
Чьи корни дарили мне кров.

А в странах за морем, где люди крылаты,
Жил брат мой, он был королем,
И глядя, как кружатся в небе фрегаты,
Я помнил и плакал о нем.

Брат мой, с ликом птицы, брат с перстами девы,
Брат мой!
Брат, мне море снится, черных волн напевы,
Брат мой!

В недоброе утро узнал я от старца
О Рыбе, чей жир - колдовство,
И Клятвою Крови я страшно поклялся
Отведать ее естество.

А старец, подобный столетнему вязу,
Ударил в пергамент страниц -
"Нажива для рыбы творится из глаза -
Из глаза Властителя Птиц".

Брат мой, плащ твой черный
Брат мой, стан твой белый
Брат мой, плащ мой белый
Брат мой, стан мой черный
Брат мой!

Брат мой, крест твой в круге
Брат, круг мой объял крест
Брат мои, крест мой в круге
Брат, круг твой объял крест
Брат мои!

Я вышел на скалы, согнувшись горбато
И крик мой потряс небеса -
То брат выкликал на заклание брата,
Чтоб вырвать у брата глаза.

И буря поднялась от хлопанья крылий -
То брат мой явился на зов,
И жертвенной кровью мы скалы кропили,
И скрылись от взора Богов.

Брат мой, взгляд твой черный
Брат мой, крик твой белый
Брат мой, взгляд мой белый
Брат мой, крик мой черный
Брат мой!

Брат, где твой нож - вот мой,
Брат, вот мой нож, твой где
Брат, где нож твой - вот мой
Вот мой нож, мой брат, мой...
Брат мой!

И битва была, и померкло светило
За черной грядой облаков.
Не знал я, какая разбужена Сила
Сверканием наших клинков

Не знал я, какая разбужена Сила
Сверканием наших клинков,
И битва кипела, и битва бурлила
Под черной грядой облаков!

Чья клубится на востоке полупризрачная тень?
Чьи хрустальные дороги разомкнули ночь и день?
Кто шестом коснулся неба, кто шестом проник до дна?
Чьим нагрудным амулетом служат Солнце и Луна?

Се, грядущий на баркасе по ветрам осенних бурь,
Три зрачка горят на глазе, перевернутом вовнутрь.
Се, влекомый нашей схваткой
правит путь свой в вышине.
И горят четыре зрака на глазу, что зрит вовне...

И рухнул мне под ноги брат обагренный,
И крик бесновавшихся птиц,
Метался над камнем, где стыл побежденный
Сочась пустотою глазниц.

И глаз наживил я, и бросил под глыбу.
Где волны кружатся кольцом -
Удача была мне, я выловил Рыбу
С чужим человечьим лицом

Я рыбы отведал, и пали покровы,
Я видел сквозь марево дня,
Как движется по небу витязь багровый,
Чье око взыскует меня.

Ладони я вскинул - но видел сквозь руки,
И вот мне вонзились в лице.
Четыре зрачка на сверкающем круге
В кровавом и страшном кольце.

И мысли мне выжгло, и память застыла,
И вот, я отправился в путь,
И шел я на Север, и птица парила,
И взгляд мой струился как ртуть.

Я спал под корнями поваленных елей,
А ел я бруснику и мед.
Я выткал надорванный крик коростеля
Над зыбью вечерних болот.

И в странах бескрайнего льда и заката.
Где стынет под веком слеза,
Пою я о брате, зарезавшем брата
За Рыбу, чья пища - глаза...

Сонет №2

Равновеликие холодному молчанью,
Струились реки посреди равнин.
Я плыл по рекам, но не дал названья,
Ни берегу, ни камню средь стремнин.

Я проходил, я рекам был свидетель,
Я знал завет: не выносить суда.
И я не осквернил вопросом рта,
И ничего сужденьем не отметил.

Лишь дельты вид мне отомкнул уста,
Я закричал и гулко пустота.
Слова мои разбив об острова,

Откликнулась бездонным тяжким эхом.
Я слышал крик и понимал со смехом:
Слова мертвы, моя душа мертва.

Танец Казановы

Слабый шорох вдоль стен,
Мягкий бархатный стук,
Ваша поступь легка -
Шаг с мыска на каблук
И подернуты страстью зрачки,
словно пленкой мазутной.

Любопытство и робость
Истома и страх
Сладко кружится пропасть
И стон на губах -

Так замрите пред мертвой витриной,
где выставлен труп мой.

Я изрядный танцор - прикоснитесь желаньем,
я выйду
Обратите внимание - щеголь, красавец и фат
Лишь слегка потускнел мой камзол.
изукрашенный пылью
Да в разомкнутой коже оскалиной кости блестят.

На стене молоток -
Бейте прямо а стекло
И осколков поток
Рухнет больно и зло.
Вы падете без вывертов - ярко, но просто,
поверьте.

Дребезг треснувшей жизни
Хрустальный трезвон
Тризна в горней отчизне
Трезво взрезан виссон
Я пред Вами, а Вы предо мной - киска,
зубки ощерьте

И оркестр из шести богомолов ударит в литавры
Я сожму Вашу талию в тонких костлявых руках
Первый танец - кадриль,
на широких лопатках кентавра
Сорок бешеных па по-над бездной,
чье детище - мрак.

Кто сказал "Казанова не знает любви" -
Тот не понял вопроса.
Мной изведан безумный полет на хвосте
перетертого троса.
Ржавый скрежет лебедок и блоков -
мелодия бреда.
Казанова. прогнувшись, касаткой ныряет в поклон
менуэта.
За ключицу держитесь -
Безудержный пляс.
Не глядите в замочные скважины глаз
Там, под крышкою черепа, -
пыль и сушеные мухи.
Я рукой в три кольца обовью Ваш каркас
а затем куртуазно отщелкаю вальс
Кастаньетами желтых зубов
Возле Вашего нежного уха.
Нет дороги назад - перекрыта и взорвана трасса
И не рвитесь из рук - время криво,
и вряд ли право.
Серный дым заклубился - скользим по кускам
обгорелого мяса
Вдоль багряных чертогов Властителя Века Сего.

Что Вы вздрогнули, детка. -
Не Армагеддон.
Это яростный рев
Похотливых валторн.
В честь одной безвозвратно погибшей.
хоть юной, особы.
и не вздумайте дернуть
Крест-накрест рукой
Вам же нравится пропасть -
Так рвитесь за мной
Будет бал в любострастии ложа
из приторной сдобы.
Плошки с беличьим жиром во мраке
призывно мерцают.
Канделябры свихнувшейся, пряной,
развратной любви.
Шаг с карниза, рывок на асфальт.
где червем отмокает.
Прах решенья бороться с вакхическим пульсом
в крови.

Кто сказал -
Казанова чарует лишь с целью маневра ?
Мне причастен пикантный полет
на хвосте перетертого нерва
Мои напор сокрушит Гималаи и гордые Анды
В монотонной свирепости черной и злой
сарабанды.
Треск разорванной ткани
Бесстыдная мгла
В обнаженной нирване
Схлестнулись тела
Шорох кожистых крыл - нас баюкают ангелы ночи
диким хмелем обвейся
И стыло смотри
как звезда эдельвейса
Раскрылась внутри
Как вибрирует в плеске соития мой позвоночник

Хрип дыхания слушай, забудь про шаги на дороге
Там пришли за тобой , только это до времени ждет
Ты нагая взойдешь на разбитые черные дроги
И безумный возница оскалит ликующий рот
Леденяще и скупо
Ударит Луна
Содрогнется над крупом
Возницы спина
Завизжат на дорожных камнях
проступившие лица
В тусклых митрах тумана
Под крыльями сна
Расплетут пентаграмму
Нетопырь и Желна
И совьют на воздусех пылающий бред багряницы.

Но не помни об этом
В упругом пьянящем экстазе.
Выпестовывай сладость
Мучительной влажной волны.
Звезды рушатся вбок,
лик ощерен и зверообразен
Время взорвано зверем и взрезана кровля спины.

Кто сказал "Каэанова расчетлив. -
тот врет неумело
Я люблю безоглядно врастать
в прежде чуждое тело
Полночь, руки внутри,
Скоро сердце под пальцами брызнет
Я пленен сладострастьем полета
на осколке взорвавшейся жизни!

Снова - шорох вдоль стен
Мягкий бархатный стук
Снова поступь легка -
Шаг с мыска на каблук
И подернуты страстью зрачки,
словно пленкой мазутной
Любопытство и робость
истома и страх
Сладко кружится пропасть
И стон на губах
Подойдите. - Вас манит витрина,
где выставлен труп мой...

Луна над Кармелем

Памяти Фарруха Балсара

Ночь на краю волшебства-
Ветер пьян от Луны,
Воздух полон жасмина.
Мальчик, уйдем естества,
Отлучимся неслышно,
Как мать от уснувшего сына.

Шаг сторожек, и тени,
И факел, что плещет тюльпаном...
Луч надежды, скользнув по губам
Горло сдавит арканом
Дай мне взгляд - я тобою пленен.
Дай мне руку - я таял облаткой
в твоей воспаленной гортани...

Жизнь слепила погоней
В потоке расплывшихся истин
Ты ведь так и не понял
Какой в этом смысл - бери,
Я даю тебе смысл

Так прими, проколи мне хребет копием
Почерпни меня лжицей
Пролей мою душу
В прогорклые соты столетий -
Холод и Пламень! -

Веруй, пусть вырвана воля из вен,
Но артерия вымокла кровью
И каплями кормит грудину и Камень.
Пронзенный, стучащийся Камень
Боль! Воды бредят пролиться вовне
Но преграда при устье легла
Сон твой тягостно влажен и сладок
Вверх,
на взметнувшейся к звездам волне
Что пролиться вовне не смогла
Распадайся на взвесь и осадок!..

Тихо плывем над Землей.
Под бесплотною, нервной стопой
Не преклонятся травы...
Мальчик, я болен тобой.

Я веду тебя тропами ветра
Сквозь кроны дубравы
Мы у грани могущества, мальчик,
мы в жерле погони
И не лги, что ты волен и свят -
Ты пленен и неволен.
Я раскрыл пред тобой небосвод!
Времена изменяют свай ход -
Посмотри на ладони...

Беспредельная сладость свободы
Отринуть свободу
Лишь во властном объятии
Солнцем пронизанных рук
Ты пройдешь
За хрустальные своды

О, ты прав, эти пальцы так больно тонки,
Но смотри - обнажаю предплечье -
ты видишь?
Расплавленным блеском
Обвил мне запястье
Браслет саламандры
Там, внизу,
У излучины мертвой реки,
Тростниковою флейтой на черном песке
Мной начертана ветвь олеандра,
Бьется пламя в пантакле меандра -
Прочь! В этом пламени - морока плен,
Это магия рвется из рук,
Трепеща в переливах сапфира
Ночь! Адаманты на черном крыле
Путь изогнут, как царственный лук,
Пронизай средоточие мира!..

Холодно плыть за чертой
Отвергаясь блаженства и славы
Во имя незнанья
Все, что могло быть тобой
Стало тенью Того,
В Ком ты начал свое опознанье.
Времена расступаются, мальчик,
Ступи на дорогу.
Раскаленною точкой в луче
Приближайся к чертогу
Твой Жених полон страсти и ждет,
Ты стремителен, ты у ворот,
Ты стоишь у порога...

О, какими потерями, мальчик,
Ты шел к обретенью!
Беспощаден полет,
Как томительно-сладко бы было
Отдаться паденью,

Убежать, раствориться в животном тепле,
На века позабывши о Том,
Кто возлюблен,

Чей лик - за покровами тьмы,
В Ослепительном Мраке...

Мальчик, начни продвиженье во мгле.
Стань стрелою, пробившей доспех,
будь свиреп и бесстрашен в атаке -
О слиянье в мистическом браке!

Свет! Распаденье сферических тел,
И космический ветер взорвал твою грудь
Клочья снов разметав по вселенной!
В Свет, за отмеренный твари предел!
Обнажилась предмирная суть -

Ты есть Он, только Он Изреченный...

Сонет №3

Я не ищу пред небом оправданья,
Я начинаю призрачный разбег.
В священной эпилепсии камланья,
Нетопырем кружусь над гладью рек.

Я проницаю горы и лощины,
Я различаю сущности стихий.
Схлестнувшиеся в танце теургий,
И каждый миг являющие сына.

Все время правды суть обнажена,
И льется в полночь полная луна.
И плоть моя не властна надо мной.

И пламя звезд сквозь призму вечных вод.
Пронзает ночь и дарит мне полет,
Над опьяненной ливнями землей.

Восхождение черной луны

Из-за дальних гор, из-за древних гор,
Да серебряной плетью река
Рассекала степи скулу.

Белый дрок в костер, бересклет в костер.
Над обрывом стою,
Боги! Боги! Как берег крут!

Мертвой свастикой в небе орел повис
Под крылом кричат ледяные ветра.
Я не вижу, но знаю - он смотрит вниз
На холодный цветок моего костра.

Мир припал на брюхо, как волк в кустах,
Мир почувствовал то, что я знаю с весны.
Что приблизилось время Огня в Небесах,
Что приблизился час восхождения
Черной Луны.

Я когда-то был молод - так же, как ты.
Я ходил Путем Солнца - так же, как ты.
Я был Светом и Сутью - так же, как ты.
Я был Частью Потока - так же, как ты!

Но с тек пор, как Она подарила мне взор,
Леденящие вихри вошли в мои сны.
И все чаще мне снились обрыв и костер
И мой танец в сиянии Черной Луны.

Я готов был собакой стеречь ее кров
Ради счастья застыть под хозяйской рукой.
Ради права коснуться губами следов
Мне оставленных узкою, легкой стопой.

А ночами я плакал, и бил себя в грудь.
Чтоб не слышать, как с каждым сердечным толчком.
Проникает все глубже, да в самую суть,
Беспощадный, холодный осиновый кол.

Бог мой, это не ропот - кто вправе роптать,
Слабой персти ли праха рядиться с Тобой,
Я хочу просто страшно, неслышно сказать -
Ты не дал, я не принял дороги иной.

И в этом мире мне нечего больше терять,
Кроме мертвого чувства предельной вины.
Мне осталось одно - это петь и плясать,
В восходящих потоках сияния
Черной Луны!

Я пришел сюда из-за дальних гор,
Ибо ныне я знаю, что делать с собой.
В шесть сторон кроплю, обхожу костер,
Подношу к губам горьких трав настой.

Бог мой! Свастикой в небе орел повис,
Под крылом, крича, умирают ветра.
Вот Она подходит, чтоб взять меня вниз.
Чтобы влить в меня жажду рассечь себя.

Я раскрыл себе грудь алмазным серпом,
И подставил, бесстыдно смеясь и крича,
Обнаженного сердца стучащийся ком,
Леденящим, невидимым черным лучам.

Ведь в этом мире мне нечего больше терять,
Кроме мертвого чувства предельной вины.
Мне осталось одно - это петь и плясать,
В затопившем Вселенную пламени
Черной Луны.

Сонет №4

Над опьяненной ливнями землей,
Царят седые призраки тумана.
И вечер тих настолько, что порой,
Я слышу плачь далекой флейты Пана.

Бреду рекой по горло в тростниках,
Сам плачу от покоя и бессилья.
А лунный свет лежит епитрахилью,
В крестах поденок на моих плечах.

И ветви ив касаются волны,
И каждое мгновенье тишины.
Стремительно, как тень бегущей лани.

И преломлен речною глубиной.
По темным водам шествует за мной,
Агат Луны, томительно туманен.

Радость моя…

Игорю Ускову, художнику

Радость моя, вот и все.
Боль умерла на рассвете.
В нежных перстах облаков,
Розовым шелком струится
Еще не родившийся день.

Вздох мой, как стало легко!
Воздух вливается в окна,
Время. Мы вышли из дома,
Мы стоим над обрывом,
Встречая рассвет.

Радость моя, вот и все,
Боли отныне не будет
Золотом плавятся горы
И вспыхнули реки -
Осанна! -
И солнце взошло.

Свет пронизал нас насквозь!
Мы прозрачны для света!
Мальчик, ты понял, что стало с тобой
В это утро? Ты понял...

Что ж, скоро ветер окрепнет и мы
Навсегда оттолкнемся от тверди.
Мы ворвемся на гребне волны
В ледяное сияние смерти...

Радость моя, мы летим!
Выше, и выше, и выше,
Города проплывают под нами
И птицы с ликующим криком
Взмывают под самое небо
Прощаясь с тобой...

Все для тебя в этот день!
Горы, и реки, и травы,
Это утро - последний подарок Земли
Так прими его в Вечность с собой!

Плачь, мы уходим отсюда, плачь,
Небеса в ледяной круговерти,
Только ветер Сияния, плачь,
Ничего нет прекраснее смерти!

Плачь, слышишь - Небо зовет нас, так
плачь,
С гулом рушатся времени своды,
От свободы неистовой плачь,
Беспредельной и страшной свободы!

Плачь, мы уходим навеки, так плачь,
Сквозь миры, что распались как клети
Эти реки сияния! Плачь!
Ничего нет прекраснее смерти!

Nigredo

Сергей Калугин

1994

В январе 1994 года был записан CD "Nigredo".
В записи участвовали музыканты:
Сергей Калугин (акустические гитары, вокал),
Александр Косорунин - перкуссия (1, 2, 3, 4) "Лига Блюза"
Анастасия Гронская - клавишные (2, 5)
Михаил Рыжов - виолончель (2) "Рок-Академия"
Ольга Арефьева - хор (2) "Ковчег"
Юрий Лопатин - ребек, варган, флейты (1, 4) анс.старинной музыки "Консорт"
Гарик Смирнов - второй вокал (3) "Грунтовая дорога"
Владимир Тараненко - лидер-гитара, бас, ритм-компьютер (5) "Рок-Академия"
Сергей Томилин - лидер-гитара (5)
Издатель: Мишель Драшусофф

Художник: Ольга Милова-Руммель
Звукоинженер: Владимир Тараненко
Сведение: Жан-Марк Генс
Мастеринг: Ж.М. Генс и А.Вард

Хотите оставить комментарий? Авторизуйтесь!
Показать все комментарии

Радио