Войти:
Свобода в служении!
На главную Блог О группе Дискография Видео Фото Магазин Библиотека Форум Фан-клуб Ссылки
Пока ничего не известно. Мы сами не знаем, когда следующий концерт, честно.

 Интервью

Интервью с Сергеем Калугиным в «Backstage»

Сергей Александрович был предупреждён о нашем визите. Приветливо познакомившись с нами, он предоставил нам свободу действия в маленькой гримёрке клуба “Backstage”. С позволения Сергея мы сразу перешли на «ты». Сперва позволю себе сделать небольшое отступление, дабы читатели сразу не обрушились с критикой в адрес корреспондентов. Брать интервью у любого человека это довольно тонкое искусство. Субъективно считается, что главное -человека разговорить и добиться ответа на вопросы. Образованные и открытые люди, с определённой заинтересованностью всегда готовы к этому. Общаться с умными (или как говорили в советские времена — начитанными) и захватывающими людьми всегда одно удовольствие, но с другой стороны, это занятие требует максимальной концентрации и абсолютного знания темы разговора. Возможно, с нашей стороны что-то получилось шаблонно и скучно. Но что касается Сергея Калугина, то более лёгкого, увлекательного и непредсказуемого собеседника мне встречать не приходилось. Надеюсь у нас получилось сохранить дух и эмоции не просто диалога, а именно разговора о простом и сложном.

— В 2012 вышел отличный сингл «ШитРок», по сети гуляет песня «Вдаль по синей воде». Я правильно понимаю, «Оргия Праведников» беременна, если можно так выразиться, новым альбомом?

— Беременна, не беременна, но мы спокойно, внятно работаем над второй её частью (имеется в виду «Для тех, кто видит сны. Часть 2». здесь и далее прим. авт.). Мы не рвём известное отверстие на «свастику», потому что у нас есть возможность такая — у нас есть своя студия. Над нами не каплет, часики в спину не долбятся. Поэтому мы спокойно в своё удовольствие придумываем песни и их записываем, реализуем их в качестве синглов, что сейчас стало актуальным. Так делаем не только мы, так делают очень многие. Запишут новую песенку и бац — в интернет её выкладывают. Ну и, конечно, несколько вещей с альбома будут держаться в секрете вплоть до момента релиза, чтоб интрига какая-то оставалась.

— Интрига уже есть, а релиза ждать когда?

— Думаю, что осенью этого года. У нас фактически записано и даже публике известно чуть ли не больше половины альбома. Поэтому нам осталось дописать буквально три-четыре вещи и альбом можно презентовать.

— Сегодня у нас будет акустика. Под такой формат песни подбираются специально?

— У меня весь корпус песен, которые я написал, в башке. Я по некоему настроению, по состоянию исполняю тот или иной набор песен на акустических концертах, импровизирую. На электрических концертах мы программу жёстко продумываем заранее и в этом фарватере идём. Что касается акустических концертов, в этом смысле всегда импровизация. Я знаю, что в первом отделении обязательно спою 4-5 главных песен, без которых просто не может обойтись концерт, а дальше всё уже более менее свободно. Я прошу обращаться публику с записками, где просьбы исполнить ту или иную песню и обычно во втором отделении концерт получается по заявкам.

— В двухтысячных начали выходить твои электрические альбомы, и старые песни, многим известные по акустике, наполнились мощным драйвом, новыми красками. От некоторых песен оставалось ощущение как после ушата холодной воды и порывов ветра, но в тоже время они что-то потеряли. Пропали какие-то тонкие черты. Ваши поклонники, друзья и ты сам никогда не думал об этом?

— Эта тема возникала с самого начала возникновения группы, и я, честно говоря, уже замучился отвечать на подобные вопросы.

— Прости, я не знал.

— Действительно, это муссировалось. Но если тебе это интересно, я вот, что тебе скажу. Задача, которую мы изначально перед собой ставили, заключалась в соединении тонкости акустической музыки с мощью и энергетикой электрической. Возможно, не всё у нас по началу получалось хорошо. Что-то удавалось, что-то нет. Я, например, считаю, что последний сингл «Вдаль по синей воде» утончёнен не менее, а более, чем любая акустическая версия. Мы, собственно, долго к этому шли, мы долго этому учились. И перекашивало то в одну, то в другую сторону. В конечном счёте наш синтетический продукт, мне кажется, состоялся.

Но есть такая вещь как действительно некая интимная атмосфера квартирника, акустического концерта, когда нет дистанции между исполняющим и воспринимающим. Разумеется, электрический концерт редко когда позволяет себе такую степень доверительной близости. Это всё-таки мощь и шоу. Но мы стараемся, в ткань наших концертов мы вводим такие моменты, когда выходим на отсутствие дистанции и потом как бы отдаляемся. В общем, всё что я могу тебе сказать, это то, что мы осознаём этот момент. Осознаём ту тонкость и трепетность, которая содержится в акустических исполнениях, и по мере сил стараемся её не терять. Но мы многое приобретаем ещё. Мы сложную задачу себе поставили и тем интересней её было решать.

— В твоих песнях так или иначе затрагиваются чуть не все ведущие религии мира. Ты, насколько я знаю, христианин. В последние годы очень многие в нашей стране недовольны политикой РПЦ, а именно тем, что она активно вторгается в светскую жизнь государства: в сферы образования, культуры, экономики.

— Я тоже не доволен.

— Что ты думаешь по этому поводу?

— (вздыхает, задумывается) Я думаю, что спасением для тех, кто всерьёз относится к Христу и тому, что он сделал, было бы избавиться наконец от гнёта двухтысячелетней культуры, которую мы нарастили за это время. И снова подойти к миру в простоте, ясности и не имея ничего в руках, как святой Франциск, «сестра бедность». Я бы вышел из этих прекрасных храмов, оставил бы эти прекрасные картины, оставил бы эти бесконечно красивые песнопения. Оставил «бабки», оставил общественное влияние и вышел снова голым в трусах на эту землю и постарался бы посмотреть, что светит солнце, идёт дождь, и временами ходил по земле человек Иисус Христос. Он был очень хороший, и не лишнее это как бы вспомнить. А все эти духовные скрепы, сакральные языки, дивные сосуды с каменьями — это всё пришло из мира. И, пожалуй, пришло время это миру вернуть. Пусть забирает. Ну и тех, кому это дорого, пусть забирает тоже. Потому, что они от мира и им это ближе.

— Опять непростой вопрос. Пока ехал в метро сюда, увидел на вагоне наклеенный стикер: «Скажи исламизации — НЕТ!». Я как и ты родился и вырос в братской семье Советского Союза. Там было много проблем, но те отношения между народами до сих пор вспоминаются с теплотой. Где нам сейчас найти это?

— Знаешь что я на эту тему скажу? К вопросу об исламизации. Есть очень красивая исламская суфийская притча. О том, как находился в горах монастырь, не монастырь, а скажем так: некое селение, где жил суфийский шейх и его ученики. И жили они там безвылазно на протяжении многих лет. Среди учеников были люди разные: были люди и в возрасте, были люди и молодые. И вот как то раз сам шейх сказал: «Пойду-ка я спущусь и прогуляюсь по городу. Я много лет там не был». Он сходил в город и вернулся, распевая суфийские свои песнопения на тему того, как прекрасен возлюбленный. Вы знаете, что «возлюбленным» они Бога называют. Он говорил: «Какой прекрасный город! Какие дивные райские сады! Какие доброжелательные красивые люди, как всё волшебно, как всё прекрасно». И это услышал ученик его, молодой парень, которому надоело уже сидеть в их монастырке. И он думает: «Дай-ка я тоже сбегаю по городу, тем более, что так красиво о нём рассказывает учитель. Пойду тоже посмотрю на этот чудесный город». Он спустился и на входе в город получил по морде. Пробирался какими-то помойками. Деньги у него украли. Еле живой и весь ободранный пришёл обратно и говорит: «Учитель, вы говорили, что это прекрасный город, про райские сады. Я ничего этого не заметил! Там живут какие-то злобные люди, они меня побили, они у меня всё отобрали. Я вообще еле живым оттуда ушёл! Кругом только гадость и помойки. Что это такое?». Учитель ответил: «Милый, ты шёл не в том ритме».

Я хочу сказать, что идите в правильном ритме, и не будет у вас никаких национальных взаимоотношений. Я не исключаю тот момент, что можно нарваться и в бубен получить, но мне как-то везёт. Если меня таксист не везёт, то выясняется, что он шиитский дервиш какой-то. Я прекрасно помню, как я ездил в гости к бригаде мусульман которые разгружали вагоны. Один из них был профессор консерватории, другой был чемпионом мира по шахматам, третий я уж не помню, кто это был в 90-е годы… Разгружать вагоны у них это называлось — пить кровь русского народа. Приходил очередной вагон, и один из них говорил (говорит с кавказским акцентом): «Ну что братя, пойдём пит кроф рускаво народа!» И они, значит, шли разгружать этот вагон. Я к чему? Плохих людей очень много конечно, но если вы идёте в правильном ритме, вам будет везти на хороших.

— Как выбрать этот ритм?

— Дышать глубже. (смеётся) Спокойней, смотреть на мир тоже так спокойней. Не суетиться, как хозяйка публичного дома говорила: «Главное не суетиться под клиентом».

-Симпатии к тяжёлой музыки в твоём творчестве довольно сильно проявляются в риффах «Оргии Праведников», но ничего не нашёл о твоём участии в группе «Manic Depression».

— А я в ней и не участвовал. В этой группе участвовал наш барабанщик, он был один из главных музыкантов данного проекта и выпустил с ними несколько альбомов. Это Саша Ветхов, это его проект. Мы только пересекались на концертах. Когда в Москве проходил «тяжёлый» фестиваль, там играли «маньяки» и мы. Но сейчас случилось несчастье, у «маньяков» умер гитарист (Максим Лайко -гитара,вокал 2001—2012). Он сначала ушёл из группы, а потом погиб. Я, честно говоря, не знаю, что сейчас у ребят творится, я с ними знаком очень по-касательной.

— У всех музыкантов популярность наступает по-разному. При каких обстоятельствах ты понял: вот, теперь наша группа по-настоящему известна. Что-то подобное было?

— Да нет, потому что мы настолько поступательно движемся, что как-то не замечаем изменений, хотя если на секунду остановиться и подумать…

— Изменения гигантские!

— Они гигантские, да. Что было пять лет назад, и что сейчас? Разница огромная, но тем не менее, движение у нас настолько плавное, что не происходит такого, знаешь как в книжках — проснулся знаменитым. Ничего такого нет. Просто смотрим: наша группа «в контакте» не шесть тысяч человек, а пятнадцать. Вот вроде по радио что-то покручивается. Кому не скажешь на улице на вопрос случайного знакомого: «А ты где играешь? -В группе «Оргия Праведников» -А! Я это слышал.» Десять лет назад никто не слышал, сейчас вот многие слышали. Ну вот пожалуй как-то и всё. Никакого кокаинового угара в этом нет. (смеётся) Намного больше писем приходит, на все уже не успеваешь отвечать. Если десять лет назад я отвечал на каждое приходящее ко мне письмо, сейчас на каждое десятое наверное. И только когда это по-делу, когда это что-то важное. На всякие приветы уже не реагируешь.

А так у нас очень тёплые отношения с поклонниками, которые ходят на концерты, да и возраст у нас не такой, чтобы «звездить» особенно. Я прекрасно многих из них знаю и уважаю, каждый из них в своей сфере представляет из себя ни чуть не менее, а бывает и более прикольное явление, чем мы, например, в музыке. Он хирург хороший, завтра он печень будет мне резать, а я сегодня ему песни пою. Какой смысл мне перед ним задаваться? Мы с ним играем в одну игру: я как бы со сцены пою, он в зале колбасится, и мы вместе делаем праздник! Вот и всё. Я много раз это видел. А группа это коллективная работа, а в коллективной работе прыщ на ровном месте долго не удерживается. То есть всё надо делать вместе, включая и тебя и техника сцены, и так далее. Этот праздник происходит только коллективными усилиями. Почему гитарист из роллингов Кит Ричардс знает по имени каждого техника из 150-ти человек? Потому что они вместе работают. Да, он понимает, что он значительная шестерёнка в этом механизме. Это коллективное, именно храмовое действо, и в нём каждый пришедший на концерт участвует. Поэтому все общаются не то, чтобы на равных, а с уважением к друг другу в глазах. У нас так же происходит. «Оргия Праведников» — это далеко не только пять музыкантов. Это команда и ближайшее окружение, которое участвует в создании костюмов, продумывает шоу, фотографирует, снимает и т. д. Только ближайший круг это уже человек двадцать. Без него «Оргия Праведников» -это уже не «Оргия Праведников». А чуть ещё на шажок отойти, и там бездна из фан-клуба народу, который столько всего делает. Там, между прочим, и пиар менеджеры всякие, банковские работники. Они нам очень помогают и по собственной инициативе. Это некий такой коллективный хэппенинг. Рок-группа это хэппенинг большого числа людей.

— Ты сам грамотно к последнему вопросу подвёл. У тебя есть ну очень жизненная песня «Офис». Я тоже совсем недавно из этого грёбаного офиса. Как уцелеть и сохранить остатки крови в своих мозгах? Совет от тебя хочется услышать.

— Откуда же я знаю? Я никогда в офисе не работал. Я эту песню написал так: это фактическая запись монолога моего друга, с которым мы вместе снимали квартиру. Он пришёл с работы и начал жаловаться на жизнь. Я, собственно, литературно обработал его жалобу, а поскольку разговор происходил под музыку AC/DC, то и песня получилась тяжёлой. Поэтому тут толком я сказать ничего не могу. Эта ваша война, дорогие офисные работники. Вам в ней сражаться и искать какие-то ходы. А с другой стороны, все эти ходы для всех людей известны, чем бы они не занимались. Большой вопрос в том нравится ли вам то, что вы делаете или нет? Или это чисто ради бабок. Если это чисто ради бабок, то воспринимайте себя как шпионов в тылу врага, который забрался в это государство, чтобы отнять у него немножко денег, т. е. не прикипайте к этому душой. А если вы действительно любите то, чем в этом офисе приходиться заниматься, тогда о чём говорить? Вы просто счастливые люди и всё.

Алексей Романенко
Арт-журнал «ОКОЛО»
Хотите оставить комментарий? Авторизуйтесь!
Показать все комментарии

Радио