Войти:
Свобода в служении!
На главную Блог О группе Дискография Видео Фото Магазин Библиотека Форум Фан-клуб Ссылки
Пока ничего не известно. Мы сами не знаем, когда следующий концерт, честно.

 Re: Аквариум

Как я впервые услышал АКВАРИУМ или Последнее письмо Тимофея

Наверное, уже многие сходили вот по этой ссылке и послушали наш кавер на «Тибетское танго» АКВАРИУМА. Если вы этого ещё сделать не удосужились, то сейчас подходящий момент. Перед публикацией трека на Ленте мне позвонил Тимоха и сказал, что сейчас пришлёт вопросы, на которые нужно ответить, чтобы публикация состоялась. Вскоре я получил от него письмо и решил посвятить ответам ночь. В полпервого ночи Тим перезвонил, и мы немного потрепались. Я сказал, что вот-вот сяду за интервью, а Тимоша в ответ: «Только, Серёг, очень прошу, никакой политики! Ну её в пень! Ты же понимаешь…» Я понимал и заверил, что никакой политики в ответах не будет. Типа, нахрен она мне сдалась, политика эта. Вот такими были мне последние Тимкины слова, такое я получил от него завещание и по мере сил постараюсь его придерживаться. По мере сил, повторяю.

Итак, я сел отвечать на вопросы, проработал часов до четырех и пошёл спать. Наутро отредактировал мелочи и послал готовое интервью Тимохе, заранее представляя, как он будет ржать в процессе чтения. Но ответа не получил. Молчал и телефон. Господи, как же…

Короче, интервью по Тимкиным заветам, которое он уже не смог прочитать, вышло, на мой взгляд, угарным. К сожалению, Лента в качестве сопроводиловки использовала только ответ на третий вопрос, да ещё вдобавок какой-то тамошний гений редактуры исправил выражение «пять банок с маной» на «пять банок с манной». Эрудит, мать его так. А дураком, заметьте, опять оказался я. Ладно, прощаю и люблю. Но мне бы не хотелось, чтобы плоды моих ночных корпений канули в Лету бесследно, поэтому публикую их здесь. Приятного чтения.

Сбт 04 Авг 2012 22:45:14 +0400, Тимофей <timofey2_etag@kaa.ru> написал:

Серёга!

Это прислал Саша с Ленты:

Тимофей, спасибо!

Будем публиковать.

Только просьба Сергею Калугину ответить на три вопроса:
1. Когда и при каких обстоятельствах вы впервые услышали АКВАРИУМ? Что для вас значит эта группа?
2. Почему вы выбрали для записи кавера именно эту песню?
3. Что можете пожелать группе в юбилей?

И фото группы и Сергея еще нужно.

1. В самом начале 80-х кто-то из моих одноклассников, захлёбываясь восторгом, рассказал мне, что есть на свете такая ужасно антисоветская группа АКВАРИУМ, музыканты которой жахаются на сцене в булки, а потом выходит огромный мужик в кожаной жилетке, из которой торчит голое волосатое брюхо, и поёт про ванную. Что, типа, ванная — это единственное место, где можно остаться одному или, на худой конец, сблевать. «Сблевать» — это было особенно круто, одноклассник с упоением повторил это слово несколько раз, мечтательно прикрывая глаза. Я впечатлился рассказом. Про собственно музыку друг ничего поведать не смог, но мне представилась забойнейшая группа, некая смесь моих любимых NAZARETH, SLADE и AC/DC. С ревущими гитарами, неистово молотящими барабанами и, разумеется, пронзительно-визжащим вокалом. Потому что другим про «сблевать» петь было бы абсурдно (скрим и гроул в те времена ещё не проклюнулись, а то бы я, разумеется, в первую очередь их представил). Услышать АКВАРИУМ стало моей мечтой.

Прошёл год, я поступил в музучилище и один раз обратил внимание, что учившийся со мной вместе Володя Пресняков напевает себе под нос: «2-12-85-06, 2-12-85-06..!» «Это чё?» — спросил я недоумённо. «АКВАРИУМ», — ответил Володя. Я поинтересовался, есть ли записи, в результате на ступеньках училища была заслушана кассета, на которой было много разнообразного питерского рока, который мне совершенно не вкатил. В частности, там была та самая «2-12», которую я расценил как унылое бульканье под нью вейв с бредовой текстухой. «Это какой-то не тот АКВАРИУМ», — решил я. «Тот» был моей хрустальной мечтой, как Рио для Остапа. И я не терял надежды с ней встретиться и услышать, как под рёв гитар поют про блевотину.

Началась перестройка, упоминания АКВАРИУМА стали встречаться здесь и там, и вот, наконец, свобода разгулялась до того, что «Мелодия» выпустила пластинку. Я побежал в магазин, купил диск и, трепеща, поставил его на вертак. Вот сейчас, сейчас это случится. Но вместо гитарного шквала запели трубы, и мягкий голосок принялся мурлыкать что-то про красивый холм. Я был терпелив. Я ждал. Мало ли, какая фигня могла приключиться в голове у таких отморозков. Конечно, это они стебутся. Сейчас закончат, расслабив уши слушателя сладенькой жижицей, и ка-ак врежут! И споют мне, наконец, про блевотину, про говно, про то, как ненавидят себя и всех хотят убить и о многих других прекрасных и близких сердцу каждого тинэйджера вещах.

Закончилась первая сторона. Я не терял надежды. Я перевернул пластинку и продолжал слушать. Я всё понимал. Совок — это так трудно. Им пришлось записать целую пластинку какого-то фуфла, но, конечно, под занавес они себя покажут. Хрен с ней, с пластинкой, она вся была нужна только для того, чтобы спеть последнюю песню. Ту самую. Про блевотину.

Пластинка закончилась. Я сидел, тупо глядя в пространство перед собой. Сидел долго. Мне хотелось плакать. По углам комнаты ветер перекатывал осколки моей первой, прекрасной, великой и отныне вдребезги разбитой мечты. Так я впервые услышал группу АКВАРИУМ.

Много лет спустя я узнал, что песня про ванную и блевотину существует, и её поёт Майк Науменко. Это не исцелило моей душевной травмы. Зато в моей жизни была вторая встреча с группой АКВАРИУМ, за которую я не устаю благодарить Небо. Но до неё нужно было дожить.

Вторая эта встреча состоялась так. Я странствовал по волнам религиозных откровений и практик, и годам к 25-ти мне открылось удивительное пространство, полное райских вибраций. Пространство золота на голубом, пространство «Роскошного часослова» и «Осени средневековья», трубадуров и друидов, альбигойцев и Камелота, Плавания Брана и Парсифаля. Не говоря о сакральной географии, геральдике и алхимии. И я решил это пространство воспеть. Я полагал, что я первый, кто за последние пару веков в него залез. Типа последним был Новалис.

И вот человек, ни разу Боба вдумчиво не слышавший (ибо проходил он у меня по разделу «пустослов, жонглирующий цитатами, не умеющий ни играть, ни петь»), принялся выдавать такой примерно текст:

…Это песни жажды Небесных брашен,
Это песни текущих к истокам рек,
Это песни Стражи Внутренних Башен,
Поражаемых Громом из века в век,

Это песни свадьбы Свинца и Бронзы,
Песни пламени Имени Полной Луны,
Это песни стрел, уходящих к Солнцу,
Это песни победы, летящие с Той Стороны….

Игралось всё это на такую яркую кельтщину. До появления ближайших кельтов в килтах и с филологическим факультетом МГУ за спиной оставалось лет пять. Я чувствовал себя полным первооткрывателем.

Ко мне в гости пришел друг, и я показал ему наброски. «Зашибись! — восхитился друг. — Ну прямо Гребенщиков!» Я онемел. Потом попытался вяло возражать, но друг был непреклонен — он Боба любил с детства и даже носил в бумажнике листок с автографом, на котором было написано: «С Богом! Б.Г.». «Калугин! — сказал мне друг. — Перестань, наконец, залупаться и послушай ты, деревянная твоя башка, Гребенщикова по-настоящему! Он точно же такая масонская сволочь, как и ты!» Аргумент меня сразил. Я начал слушать — и тут же убедился, что в только что открытом мною пространстве Боб поселился лет за пятнадцать до меня. И обтоптал его так, что после него там делать было просто нечего. Там было всё. Там на каждом символе, на каждой ветке омелы, на каждом камне в ручье была выдавлена маленькая буковка «А» с кружочком наверху. Там было море кельтщины в музыке, — а я-то думал, что единственный слушаю COCTEAU TWINS и CLANNAD, DEAD CAN DANCE и IONA. До смешного — музыка, которую я придумал к вышеприведённому тексту, оказалась ноль в ноль «Камнями В Холодной Воде». Тьфу!

А ещё… Там были удивительно смелые выхлесты в другие культуры, в Китай, Грецию, Египет и Индию: «О лебеде исчезнувшем…» О, я знаю, Кто этот Лебедь! Блин! Блин! Я стал слушать дальше. И переживал потрясение за потрясением. «И только на стуле в углу несколько роз как сон…» Таубеншлаг забыл эти розы, не иначе. Золото на голубом. Охота на единорогов. Светлая стрела в сердце… Меня реально ослепило. В этом блаженном ослеплении я до сегодняшнего дня и пребываю. А Гребенщиков для меня с тех пор — провожатый по этой самой прекрасной на свете стране. И это отлично. Ниже я скажу, какое воздействие на меня оказывают прогулки по ней в компании Боба.

2. Видите ли, реконструируя события прошлого, мы видим, что Борис, работая над текстом этой вещи, очевидно, опирался на доступные ему источники. С которыми, как вы понимаете, в советское время было туговато. Скорее всего, были использованы труды синолога и исследователя Ваджраяны Германа Пафнутьевича Широпай-Залесского, расстрелянного в 1937 году, в чьих работах встречается та же характерная ошибка, которую сделал Гребенщиков. В результате знаменитая тибетская мантра была им спета так, как её поют буддисты школы Гелугпа, которые, в свою очередь, заимствовали её у последователей древнейшей религии Тибета Бон-По. Именно Гелугпа, не понимавшие смысла мантры, поскольку написана она была изначально на тангутском языке, забытом много веков назад после разрушения государства Сися, внесли в её текст недопустимо искажающее её смысл дополнение. Вместо «Ом! Хо-хом! Ку-кум Фи-фи!», что означает «Благословенна трапеза поедающего Мистический Труп», буддисты поют «Ом! Хо-хом! Ку-ку-кум Фи-фи!», что можно перевести только как «Благословен поедающий пенис Мистического Трупа». Надо сказать, что тибетскими махаянистами традиционно используется ещё одна мантра на тангутском языке, изначально мантрой вообще не являвшаяся и попавшая в служебники неизвестно как и когда. Это, конечно же, «Хбхо Бсуох», что переводится как «Гармоничный мочевой пузырь». Несмотря на такой смысл, мантра крайне успешно применяется ламами для исцеления волчанки. Но мы отвлеклись.

Итак, нашей задачей было исправить допущенную вслед за тибетскими Гелугпа, Широпай-Залесским и Гребенщиковым ошибку и донести до слушателей Великую Мантру в её неискажённой чистоте, так, как её до сих пор поют Чёрные Шапки — монахи Бон-По. Нашу работу мы посвящаем Благу Всех Живых Существ.

От себя добавлю, что для меня делом чести было воссоздать творение АКВАРИУМА в той звуковой палитре, которая мне в юности пригрезилась в связи с рассказанным мне мифом о песне про блевотину. Таким образом я много лет спустя завершаю соответствующий гештальт и исцеляю себя от последствий пережитой в юности травмы и вызванных ею фрустраций. А вы можете слышать истинный АКВАРИУМ моей мечты, каким он должен был быть в моих самых золотых юношеских грёзах. Ом!

3. Уже много лет в моей жизни с завидной регулярностью происходит событие, которое является для меня источником силы и незамутнённой радости. Это событие — выход нового альбома группы АКВАРИУМ. Я покупаю пластинку, ставлю её в проигрыватель (скачивают сосунки) и примерно на 50 минут ухожу из реальности. Я заранее знаю, что в этом трипе меня ожидают блюз, реггей, марш, городской романс, немного техно, арта и этники. И что это будет здорово. И мне скажут удивительно точные слова, вроде «Восемь суток на тракторе по снежной степи — красота никогда не давалась легко!» И я буду смеяться. И ещё я знаю, что в этом трипе мне может встретиться Великая Песня. Такая как «Северный Цвет». Такая как «Аделаида». Такая как «Имя Моей Тоски»… А может быть, он весь будет состоять из Великих Песен — как альбом «Лошадь Белая». И я буду плакать. И что из этого трипа я выйду полностью исцелённым, все мои раны затянутся, я снова стану круглым и светящимся, как в детстве. И у меня будут силы жить и действовать дальше, как если бы мне дали пять банок жизни и пять банок с маной. Это как прикосновение Короля, обладающее целебной силой. Ну, так Боб и есть Артур нашего рок-н-ролльного королевства, а АКВАРИУМ — те, кто сидят за его круглым столом, фигли. И что мне им пожелать, кроме того, чтобы это событие в моей — и многих других — жизни продолжало повторяться с той же завидной регулярностью ещё очень долго? И чтобы в их жизни продолжали случаться такие же чудеса, чтобы они тоже ставили на проигрыватели новые альбомы своих любимых музыкантов и вставали возрождёнными? Это как крестный ход, когда мы идём в темноте вокруг Храма, а ветер задувает наши свечи. И мы их друг у друга зажигаем.

С юбилеем, отцы. Жгите дальше. Мы вас любим!

Сергей Калугин
Наш неформат
Хотите оставить комментарий? Авторизуйтесь!
Показать все комментарии

Радио